Обычный дом на одной из улиц Заводского района: на первом этаже магазины и еще какие-то организации, в подъезд вход свободный, двери настежь. Но, поднявшись на третий этаж, мы оказываемся перед запертой бронированной дверью. Для протоиерея Вадима Коняева — известного «тюремного батюшки», руководителя епархиального отдела, пекущегося о заключенных – эту дверь, конечно, откроют. Ну а я с отцом Вадимом.
За дверью и за контрольно-пропускным пунктом – длинный коридор и комнаты. Прохлада от кондиционеров. Прачечная со стиральными машинами, кухня с современными плитами… От студенческого общежития это помещение отличается – если брать внешне — разве что чистотой и порядком. Ну и еще – постоянным присутствием людей в погонах.
Мы находимся в Исправительном центре при ИК-33 областного управления исполнения наказаний. Что такое Исправительный центр? Это – новое явление в системе ФСИН, своего рода ступень из «зоны» на волю. Как объяснила пресс-секретарь областного УФСИН Юлия Пенькова, таких центров в области уже пять, готовятся к открытию еще несколько. В этом, саратовском, сейчас – 120 осужденных; большинство из них переведено сюда из колоний строгого и общего режимов. Они отбыли большую часть срока, и явно показали, что взялись за ум, решили, как говорится, встать на путь исправления. Определением суда мера наказания для них смягчена – колония («зона») заменена принудительными работами. А кто-то сразу получил такой вот, относительно мягкий приговор, и поступил сюда.
Режим Исправительного центра заметно отличается от режима «зоны». Осужденные могут пользоваться сотовой связью и интернетом, ограниченно передвигаться по городу, встречаться с родными, покупать для себя продукты и готовить еду по собственному выбору. Они работают на обычном «вольном» предприятии; из заработанных средств помогают семьям. Таким образом происходит ресоциализация, особенно необходимая для тех, кто провел там, в другом мире – не год и не два.
Начальник центра Евгений Гусев опыт имеет немалый: 16 лет отслужил в учреждениях УФСИН. Спрашиваю, чем отличается служба «на зоне» — и здесь, в этом «тамбуре» меж тюрьмой и волей.
— Здесь главное – поддержать в человеке добрые намерения, — отвечает Евгений Игоревич, — здесь ты глубже вникаешь в этого человека, в осужденного, который решил уже изменить свою жизнь; и работа с ним становится более тонкой. И сам человек становится совсем другим: он раскрывается, снимает с себя защитную маску, которую носил на зоне. Он проявляется и в работе, и во взаимоотношениях с товарищами, и в том, как проводит свое свободное время.
— Вы верите, то среди ваших нынешних подопечных не будет рецидива, что вот эта судимость окажется для каждого из них последней?
— Мы верим в свою работу и в каждого из них.
— С вашей точки зрения, это важно – что в исправительном центре есть православная молитвенная комната, что осужденных посещает священник?
— Конечно. Это для нас очень серьезный шаг – создать такую комнату, поддерживать постоянный контакт с Церковью. Люди тянутся к Богу; многие из них добровольно участвовали в благоустройстве территории Вознесенского храма. И очень важно, чтобы такое место, где человек может остаться наедине с Богом, обратиться к Нему – было рядом, а не где-то далеко, чтобы это не становилось проблемой для осужденного.
Молитвенная комната во им святой Анастасии Узорешительницы сейчас будет освящена. Отец Вадим и отец Владимир Романов, которому архиерейским указом поручено окормление исправительного центра, облачаются для молебна. Обращаю внимание на то, как ведут себя осужденные (в основном молодые ребята) в храмовом пространстве: уверенно, как постоянные прихожане. Знают, что можно написать записку, что нужно поставить свечку – и не забывают при том осенить себя крестным знамением.
Отец Вадим обращается к ним с проповедью — такой, какой должны быть, конечно, каждая проповедь священника в храме. То есть – с искренним, из сердца, от любви идущим призывом к покаянию, к внутреннему преображению (именно преображению, а не просто исправлению каких-то ошибок – это он подчеркивает) и, конечно, к ежедневной молитве, потому что одними только собственными силами себя изменить невозможно.
— Не думайте, что это стыдно – осознать собственную слабость и обратиться за помощью к Богу. Наоборот, это самое достойное, что мы с вами можем сделать.
После богослужения беседуем со здешними обитателями. У Сергея две «ходки», в этот, последний раз провел на строгом режиме семь лет и два месяца; статья тяжкая. Осознанно решил: хватит, пора возвращаться к нормальной жизни. Давно носит крест, чувствует в себе веру, очень рад, что открыли молитвенную комнату, что батюшка будет теперь приходить регулярно. Артём отсидел три года и три месяца по «наркотической» статье; осталось два года и четыре месяца, «это если до звонка». Надеется, конечно, на досрочное освобождение: первый шаг уже сделан.
— Будете ходить на богослужения, на беседы с батюшкой?
— Конечно!..
— А потом, на воле?..
— Надеюсь, — колеблется мой собеседник, — хотя – там совсем другая жизнь…Нет, все-таки нужно всегда в церковь ходить.
Алексей подходит ко мне сам – хочет поблагодарить всех, кто потрудился, чтобы появилась в центре эта комната:
— Ребята наши каждое воскресенье ездили в церковь, помогали там, территорию убирали (Алексей имеет в виду Вознесенский храм на Ново-Астраханском шоссе). А теперь вот – рядом всё, что нужно.
Есть еще одна, особая причина, по которой здесь, в этом месте нужна молитва, нужны святые образа и благословляющий священник. Десять обитателей этого исправительного центра добровольно отправились на спецоперацию, прямо говоря, на войну. Да, кто-то скажет: это им нужно только для того, чтобы освободиться побыстрее, чтобы судимость снять и «чистеньким» выйти. Но ведь все эти добровольцы — взрослые люди и прекрасно понимают, что вместо скорейшего освобождения могут найти там смерть. Если их выбор — только поиск выгоды, то гораздо выгоднее было бы спокойно досидеть срок здесь, в человеческих условиях, без риска для жизни. А судимость – она ведь никакой трагедии для этих ребят не составляет и сама снимется через некоторое время после освобождения. Нет, раз эти ребята делали такой выбор — значит, у них были иные мотивы.
Отец Владимир Романов говорит о ближайшем будущем:
— Теперь, когда молитвенная комната в целом обставлена и освящена, мы будем встречаться здесь регулярно – и с осужденными, и с сотрудниками. В дни церковных праздников будут совершаться молебны, беседы на духовные, евангельские темы, а также – информационно-профилактические – об опасных объединениях, сектах, экстремизме.
Уходя из этого учреждения, вспоминаю слова Христа И познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8,32). Для того, чтобы стать по-настоящему свободным человеком, недостаточно «звонка», амнистии или даже снятия судимости. Внешняя свобода может обернуться худшим закабалением или ее можно очень быстро потерять – если человек не обрел вовремя свободы внутренней, если он не возложил всю свою надежду на Бога, не отверг все возможные зависимости, кроме одной – зависимости от Него. Может быть, в стенах скромной и светлой молитвенной комнаты обитателям ИЦ помогут понять именно это.