Ему не раз приходилось исповедовать самых закоренелых преступников – и раскаявшихся в своих грехах и тех, кто, даже оказавшись за решеткой, находит множество оправданий своей жестокости и вседозволенности. Он готов выслушать каждого, вне зависимости от тяжести совершенного преступления и степени раскаяния, подсказать верные шаги к свету и духовности, научить доверять и верить. Наш корреспондент пообщался с помощником начальника УФСИН России по Саратовской области по организации работы с верующими, руководителем тюремного душепопечения Саратовской Епархии протоиереем Вадимом Коняевым.
— Отец Вадим, Вы уже более семи лет служите помощником начальника УФСИН России по Саратовской области по организации работы с верующими. А помните свой первый визит в колонию? Какие эмоции остались от первой встречи с осужденными?
— Мой первый выезд в колонию случился в середине 90-х. Храмы и молельные комнаты в местах лишения свободы тогда только начали возводить, и постоянных священнослужителей за ними закреплено не было. Поэтому был составлен график, согласно которому мы 1 раз в два месяца должны были служить, в частности, в храме исправительной колонии №33 в поселке Елшанка. Для меня это была абсолютно неизвестная тема и, конечно, первый опыт тюремного служения вызвал смешанные чувства: от шока до четкого понимания того, что этим людям помощь Господа может действительно помочь изменить жизнь. Кроме того, я был уверен, что и меня в этом нелегком служении Бог без поддержки не оставит.
Конечно, сначала чувствовал недоверие со стороны пришедших в колонийский храм, они крайне неохотно шли на исповедь, говорили общими фразами. Но все начинается с малого, со временем отношение со стороны осужденных поменялось, появилась искренность в осознании своих поступков, желание пересмотреть свою жизнь, исправить результаты порочного образа жизни, который привел к совершению преступления.
С 2010 года я служу в храме во имя иконы Божией Матери «Взыскание погибших» в ИК-10. В этой колонии строгого режима на Песчано-Уметском тракте отбывают наказание впервые осужденные за совершение тяжких и особо тяжких преступлений.
— В каждой колонии есть свой православный храм?
— Оборудованные храмы и молельные комнаты есть во всех учреждениях уголовно-исполнительной системы региона. За каждым из них закреплен священнослужитель, который на постоянной основе посещает учреждение, знает все нужды и чаяния прихожан.
— То есть можно с уверенностью сказать, что в местах лишения свободы созданы все условия для тех, кому необходима духовная поддержка?
— Безусловно, это так. В храмах проводятся службы не только в дни православных праздников, традиционные обряды и таинства, функционируют библиотеки с постоянно пополняющимся книжным фондом.
В 2018 году было подписано соглашение о взаимодействии между УФСИН России по Саратовской области и Саратовской Епархией, регламентирующее все аспекты взаимодействия православной церкви и уголовно-исполнительной системы региона с учетом специфики ее деятельности.
Отмечу, что мы стараемся не оставлять без внимания и осужденных к наказаниям без лишения свободы, состоящим на учете в уголовно-исполнительных инспекциях. Это люди, с которыми необходимо проводить разноплановую профилактическую работу – однажды они уже преступили закон и важно предостеречь их от совершения противоправных поступков, которые приведут уже к реальному наказанию.
— В регионе активно развивается сеть исправительных центров, в которых отбывают наказание осужденные к принудительным работам.
— Совершенно верно. Это важный социальный проект, направленный, в первую очередь на ресоциализацию осужденных, приобретение и сохранение трудовых навыков, поддержание родственных связей. Я регулярно встречаюсь с данной категорией осужденных и вижу результат.
В ближайшее время будет введена в эксплуатацию молельная комната во имя святой Анастасии Узорешительницы в недавно открывшемся УФИЦ №2 при ИК-33 УФСИН России по Саратовской области.
Уже изготовлены напольные киоты, доставлена религиозная литература для библиотеки, а также другая православная атрибутика. Совсем скоро в новом, оборудованном по всем православным канонам помещении, планируется проведение первого богослужения.
Кстати, осужденные, которые здесь отбывают наказание, недавно были отмечены благодарственным письмом от настоятеля Архиерейского подворья-храма Вознесения Господня города Саратова. В свободное от работы время осужденные по собственной инициативе очищали и благоустраивали прилегающую к строящемуся храму территорию. Выезжали не один раз и, по их словам, готовы продолжать.
— Были ли в вашей практике случаи, когда человек приходил к истинной вере, попав за решетку?
— Конечно, иначе наша миссия не имела бы никакого смысла. Обращение к Богу помогает нарушившим закон пересмотреть свою жизнь. Расскажу историю одного из осужденных ИК-10, назовем его Денис, который пришел к вере у меня на глазах. В молодости он совершил очень серьезное преступление и получил суровое наказание – 18, 5 лет строгого режима. Отсидел, кстати, до последнего дня. Сначала приходил в храм по праздникам, потом стал постоянным прихожанином, служил алтарником. Я видел, что его вера искренняя и сильная. За год до освобождения женился, его избранницу не испугала его тюремная биография. После освобождения трудился в архиерейском саду, после переезда в Подмосковье работает бригадиром на стройке, часто звонит, рассказывает о жизни. Я в нем абсолютно уверен, он живет в ладу с собой и Богом.
Еще один пример. Алексей из Воронежа отбывал наказание в саратовской колонии и почти весь немаленький срок содержался в ШИЗО. Не представлял для себя другого образа жизни, бесконечно нарушал установленный порядок, противопоставлял себя администрации и поначалу ни на какой контакт не шел. Мне звонила его мама, умоляла поговорить, вразумить сына, понимала, что с таким настроем он после освобождения очень скоро снова попадет за решетку. Мы часто беседовали с ним, и после выхода из ШИЗО он впервые в жизни пришел в храм, который потом стал посещать постоянно. Через месяц после освобождения позвонил – устроился на хорошую работу, потом порадовал новостью о женитьбе и рождении дочки. Присылает фотографии с крестного хода и святых источников, которые они посещают всей семьей.
И таких примеров, поверьте, очень много. Вот недавно ко мне в храм во имя преподобного Серафима Саровского, в котором я служу, пришли двое освободившихся больше года назад осужденных. Обратились за благословением — оба приняли для себя решение отправиться в зону СВО. Один из них рассказал, что для него это возможность реабилитировать себя перед собой и перед Богом. Он, кстати, входил в число самых прилежных прихожан.
— Вам приходится общаться с теми, на чьей совести совершение страшных преступлений. Насколько они готовы к покаянию, признанию своей вины?
—— Все зависит от человека. Мы не можем сотворить чудо, мы можем только помочь осознать порочность его мыслей и поступков, ценой которых зачастую являются отнятые жизни, загубленные и искалеченные судьбы людей. Если он доверится Богу, Бог его поведет.
— Перед общением с конкретным осужденным уточняете ли Вы, какое преступление он совершил?
— Никогда, хотя, конечно, такая возможность у меня есть. Мне неважно, за что он отбывает назначенное судом наказание, сколько лет провел в местах лишения свободы и сколько раз освобождался, чтобы снова попасть за решетку. В тюремном храме все равны.
— Как Вы считаете, какие меры необходимо предпринять, чтобы однажды нарушивший закон снова не попал в места лишения свободы?
— Думаю, четкого алгоритма здесь быть не может, каждый случай индивидуален. Очень важно, куда человек возвращается, ждет ли его дома забота и внимание близких людей или все те же друзья-приятели и образ жизни, который неизбежно снова спровоцирует рецидив преступления. У нас в колонии отбывал наказание молодой человек, от которого отказались родственники. Родная сестра раз в год присылала посылку, но категорически не хотела общаться. На исповеди парень плакал – в жизни он не был нужен абсолютно никому, но и сам контактов с сестрой не искал. Долго беседовали, убедил позвонить единственному родному человеку. При первом звонке сестра бросила трубку и только на четвертый раз они поговорили одну минуту. Но и это уже было большим достижением. Перед освобождением он пришел в храм, попросил благословения перед началом новой жизни. У ворот колонии его встречала сестра. Прошло уже достаточно много времени с тех пор. Он живет у сестры, трудится на физически тяжелой работе и по- прежнему ходит в церковь.
— Не приходилось встречать на воле своих бывших подопечных?
— Постоянно встречаю. Подходят даже те, кого я не помню, потому что они редко посещали храм. Но я искренне надеюсь, что они продолжают жить с верой в Бога и не считают для себя возможным нарушить ни закон, ни библейские заповеди.